ИноСМИ
Я снова удивилась. И удивилась всему. Я самонадеянно думала, что после 20 лет общения с Востоком все эти парадоксы меня уже не тронут. Какая-нибудь огромная труба посреди дороги, переход через трассу в центре украинских лесов или остановка автобуса в восьми километрах от ближайшего здания — все это меня уже ни развеселит, ни разозлит, думала я. Но погреба на окраине Киева не оставили меня равнодушной.

Старая Дарница — типичнейший район Киева. Журналисты сюда не заглядывают, поскольку ищут чего-нибудь необычного. А здесь абсолютно все настолько украинское, все так соответствует украинской действительности, все такое среднестатистическое и непримечательное, что, наверное, может понравиться только социологам.

Здесь живет один мой знакомый с семьей. Вадим и Наташа с сыном Василием. Из центра в этот район надо долго ехать на метро, а потом — на маршрутке номер 23. Мимо проносятся дорогие машины, качественный асфальт и блестящие витрины, реклама самых дорогих духов. И тут же — пара мужиков в грязном переходе у станции метро «Черниговская» склонились над куском ванны. Обрезанная ванна - невероятно грязная и залитая непонятно чем. Примерно треть этого артефакта покрыта новым искусственным материалом. «Вот видите! Это же глупость - покупать новую ванную. Мы вам старую за 30 минут и за 2 тысячи гривен (около 7500 рублей, — прим. ИноСМИ) раскрасим так, что вы ее не узнаете», — говорит наиболее разговорчивый из мужчин. Я отхожу чуть в сторону от мужиков и говорю себе, что со средней зарплатой в 5 тысяч гривен и с разваливающейся старой ванной - не до геройства.

Огромный пузатый мужчина шел за огурцами и за веревкой, которой он хотел связать одеяло в своей квартире на седьмом этаже панельного дома и заткнуть этим одеялом огромную дыру в окне. У него дует на кухне. Его зовут Олег, и когда я его еще раз переспросила, что он со всем этим собирается делать, он улыбнулся: «У вас есть холодильники, а у нас — погреба. Когда человечество останется без энергии, у нас будут огурцы и сало, а вы сгинете», — и он подмигнул мне в знак того, что это - шутка, и что такое развитие событий его тоже не обрадует, хотя бы даже из-за нас.

Олег (и сотни его соседей) в маленьком парке на окраине района построил себе погребок. Он вентилируется с помощью трубы, скорее всего, найденной где-то на свалке. Как и у расположенных рядом кладовых (а они здесь есть), на двери погреба Олега висит массивный замок.

Кто первым среди панельных многоэтажек выкопал погреб, который когда-нибудь должен украсить герб Киева, неизвестно. Но памятника этот человек заслуживает не меньше, чем неизвестный солдат.

Недавно я взяла брата с собой на Восток, и его все приятно удивило. Его представления о том, что люди здесь все еще живут на деревьях, быстро развеялись. Только расходящиеся по домам газовые трубы он так и не смог понять. Трубы самого разного размера тянутся по домам, как лианы. Там, где газопровод под собственной тяжестью падает на землю, его подпирают граблями, ветками крепкого дерева, цепляют его к водосточной трубе или прикручивают к забору. Это обычный советский знак — газопроводы, бездумно положенные и повешенные, как попало. Они были и здесь, и меня это, собственно говоря, успокоило: в сегодняшнем беспокойном мире есть хоть какая-то гарантия стабильности, опора, на которую можно положиться.

Точно так же - с некоторым облегчением, что хотя бы что-то в этом мире не меняется, я наблюдала за самыми разными женщинами всех возрастов: их руки тянутся к самой земле, сжимая огромные сумки, набитые продуктами. Женщины всю жизнь носят покупки из магазинов, палаток и с рынков в свои квартиры, тащат тяжелые грузы по асфальтированным тротуарам, пыльным дорогам, рытвинам и ухабам к своим подъездам, чтобы потом тащить их на свой этаж и на каждом лестничном пролете ругать своих мужей и всю систему. Мне пришло в голову, что у нас таких женщин с отвисшими руками - немного. Люди на машинах ездят за покупками в супермаркеты с огромными парковками, возят килограммы товаров на тележках и ничего не таскают в руках по улицам.

Как и к нам, на Украину пришла мода на утепление. Конечно, утепление домов, в том числе - и панельных, проходит строго индивидуально: каждый сам утепляет свой этаж. В итоге некоторые здания выглядят, как броненосцы. С первого взгляда понятно, какой этаж подходит к делу ответственно и предусмотрительно опасается разногласий с Россией, а какой — плевать на все хотел, веря во всеобщее братство и дешевую энергию.

Вадим с Наташей пришли домой. После часовой прогулки по улице мне требуется какое-то время, чтобы осознать, как такое возможно: люди, которые читают Шекспира в оригинале и одеваются, как на страницах лучшего модного журнала, отрицают в своих жилищах существование настоящего угля и земного притяжения. Это небрежное азиатское отношение к точным мерам, для нас, извращенных эстетическими категориями и игнорирующих ремесленное мастерство, с лихвой окупается их невероятной способностью пережить что угодно. Разгильдяйство строительных фирм и украинское творческое начало, работающее вопреки законам физики, в спальном районе соединились в удивительно прекрасном симбиозе.

От этого потрясающего хаоса можно воротить нос. Но оно стоит того, чтобы прочувствовать его и восхититься. Чтобы вырыть погреб в центре города, чех точно пошел бы получать разрешение на строительство. После безуспешных боев с чиновниками он бы отправился на пенсию без погреба.
Куда там, если кто-то и переживет падение метеорита, это будем точно не мы.

("Lidovky", Чехия)
Петра Прохазкова (Petra Procházková)