.
Луганские новости
Луганские новости:


Скандал: Президент Кореи назвал Зеленского убийцей

Россия отказалась от луганских пленных

Служба Безопасности обратилась к луганчанам

Как выглядит жизнь Донбасса в тени войны

Источник

Польский фотограф-документалист Ян Юрчак, несколько раз побывавший у линии фронта под Донецком, рассказывает на портале РМФ24 о том, как выглядит жизнь в тени войны, о рутине, которая помогает справиться с действительностью, и детях, не помнящих нормального мира. Он старался снимать обычную жизнь, а не шокирующие вещи и рассказывает, что днем там ничего не происходит, царит скука. Люди привыкли к войне.

Интервью с фотографом-документалистом Яном Юрчаком (Jan Jurczak)

RMF24: Авдеевка, где это?

Ян Юрчак: Это небольшой городок под Донецком, который находится по украинскую сторону фронта. Кажется, до войны в Донецк оттуда можно было добраться на трамвае. Сейчас это зона военного конфликта.


— Где находится линия фронта?

— В двух-трех километрах.

— Как там все выглядит? Насколько разрушены здания?

— В Авдеевке есть старая и новая часть. Застройка, как и в других постсоветских республиках, — это в основном старые панельные дома. На окраине городка они полностью разрушены, их много раз обстреливала артиллерия.

— Кто живет в Авдеевке?

— Обычные люди. В 2014 году многих эвакуировали, но потом часть жителей вернулась. Там живут и дети, и старики, можно сказать, что жизнь выглядит нормально.

— Что происходит там днем? Слышны ли выстрелы, насколько обстановка кажется спокойной?

— К выстрелам можно быстро привыкнуть, они становятся фоном будней. Стреляют в основном ночью, но военные действия на жизнь особенно не влияют, все к ним просто привыкли. Многие люди работают на местном коксохимическом заводе. Открыты дом культуры, школы, магазины, можно спокойно купить продукты.

— На улицах опасно?

— Мне кажется, нет, хотя сначала я старался слишком часто не выходить. В следующие поездки я уже нормально перемещался ночью по улицам вместе с детьми, взрослыми. Мне кажется, в центре города там вполне безопасно.

— Вы побывали в Донбассе в двух ролях: фоторепортера и парамедика. Как так произошло?

— Медицинского образования у меня нет, мы с одним моим коллегой поехали на курсы парамедиков, организованные на востоке Украины. Я документалист, но мне захотелось что-то сделать для людей, отдать им часть себя. После этих курсов в роли парамедика я провел там всего одну смену, 15 дней. Это было не совсем для меня, я как-то совершенно естественным образом от этого отошел, но успел завязать контакты с военными и другими людьми из подразделения. Они были со мной искренними, ведь они знали, что я еще и фотограф. Та война ничуть не напоминает кино, в основном там царит скука, у меня было много свободного времени, и мне позволили заниматься документальными съемками.

— Вы всегда спрашиваете разрешения, когда хотите кого-то сфотографировать?

— Да, всегда, это очень важно. В военных условиях особенно, потому что изображение того или иного человека может использовать противник. Это очень щекотливая тема, разрешение нужно спрашивать каждый раз.

— Все соглашались фотографироваться или кто-то отказывался?

— В моем материале практически нет лиц бойцов Украинской добровольческой армии, с которыми я там взаимодействовал.

— Они все в масках?

— Да. Собственно, я опубликовал только один снимок с изображением военного, и его лицо закрыто маской.

— Вы говорите, что днем там царит скука, ничего не происходит. Это ведь хорошо?

— Да, думаю, что хорошо. Каждый раз, когда я об этом спрашивал, мне отвечали, что хорошо, когда ничего не происходит. Разные ритуалы, рутина позволяют как-то справиться с окружающей действительностью. Мне кажется, люди понимают, что они пережили, не сразу, а только тогда, когда возвращаются к нормальной жизни.

— У военных есть ротация?

— У профессиональных военных, кажется да. Раз в какое-то время они наверняка сменяют друг друга, а бойцы из так называемых добробатов… Некоторые находятся там уже три, четыре года, для них это стало обычной реальностью.

— Среди них есть люди, которые жили в тех местах до войны и остались их защищать?

— Многие бойцы из добровольческих сил — уроженцы окрестностей Донецка. Это в основном местные жители, а не те, кто приехал с запада Украины.

— Как выглядит там будничная жизнь? Как люди делают покупки, на чем перемещаются, насколько далеко ездят?

— Зависит, о каком из этих миров мы говорим. С военными я провел всего 15 дней, а потом изучал жизнь людей в окрестностях.

— Давайте начнем с военных. Как это выглядело?

— Если кому-то было нужно, он мог спокойно сесть в машину и поехать за покупками. Машины у них есть, магазин недалеко, это не проблема. Визуально этот мир выглядит… Мне не хочется использовать слово «притягательно», все это напоминает фон какой-то компьютерной игры. Там, где шли бои, дома полностью разрушены.

— Остались ли какие-то здания, которые защищают жилой район, благодаря которым можно устроить коридоры безопасности? Или это не такая серьезная проблема?

— Мне кажется, несколько лет назад, когда линия фронта перемещалась, это было важно, но сейчас на окраине города есть здания, в которых продолжают жить люди, несмотря на то, что те попадают под обстрелы. Сначала мне казалось, что эти два мира разделены четкой границей, но потом я понял, что это не так.

— То есть с одной стороны дома живут люди, а другую продолжают обстреливать сепаратисты?

— Есть буквально одно здание, где все обстоит именно так.

— Как эти люди там живут? Кто-то размышляет о своем положении? У них нет выхода?

— Я думаю, они просто не могут изменить свою ситуацию так, чтобы появился выход. Многие уезжали, но им не удалось закрепиться на западе Украины. Они вернулись и живут, где жили раньше, они привязаны к этим местам.

— Что они говорят, как описывают свою ситуацию?

— Они говорят, что уже привыкли, что стало чуть лучше, чем раньше. В городке у многих есть работа, благодаря этому с деньгами все не так плохо. Там тоже скучно, работают те же самые механизмы, что на фронте. Человек быстро привыкает к тяжелым условиям.

— Какие-то возможности для проведения досуга там есть: дом культуры, кружки для детей. Школа работает нормально?

— Да, там несколько школ. Я снимал, в том числе, в доме культуры, там очень много детей. Бытует такое представление, что у линии фронта остались жить одни старики, но это не так. Там очень много маленьких детей, и для них организуют множество кружков. Есть балетные уроки для мальчиков и девочек, в доме, где я жил, была даже студия брейк-данса.

— Они тоже ко всему привыкли, потому что не знают никакого другого мира?

— Конфликт продолжается уже около четырех лет. Я был там несколько раз, но успел привыкнуть к звукам стрельбы. Фронт находится в нескольких километрах от города, так что они тоже привыкли.

— Как выглядит работа парамедика, в роли которого Вы две недели выступали? Я правильно понимаю, что эти люди занимаются эвакуацией раненых?

— Они отвозят раненых с линии фронта в больницы. Мы ездили на оборудованном всем необходимым микроавтобусе. Мне повезло, что за эти пару недель никто не погиб, так что я просто менял повязки и выдавал лекарства. Погибшие были, когда я (уже не в качестве парамедика) работал в местной больнице. Война — это трупы. По моим ощущениям, каждую неделю там гибнет несколько человек.

— Парамедики или журналисты не носят там никаких опознавательных знаков.

— Да, это так. Мне объяснили, что в этом подразделении опасно, на другой стороне работают снайперы. Они выбирают людей, которые чем-то отличаются, чаще всего корреспондентов (с ними я как раз встречался редко, подразделение слишком маленькое). Это касается и медиков, так что лучше не показывать, что появился такой человек.

— Можно ли говорить о том, сколько там находится военных, или это тайна? Они Вас инструктировали, о чем можно рассказывать, а о чем нет?

— Мне кажется, все данные, касающиеся профессиональной украинской армии и количества раненых, публикуются в украинских СМИ. Это открытая информация. С данными о «добробатах» ситуация другая, об этом говорить я не могу.

— Когда и сколько раз Вы ездили в Донбасс?

— Первый раз я поехал на Украину год назад, летом. Я отправился в Харьков и собирался снимать там репортаж о переселенцах. За сенсациями я не гонюсь, но они живут там не первый год, успели уже как-то обустроиться. Я стал искать контакты людей, которые занимаются активной помощью, и в октябре 2017 года вместе с капелланом, который ездит на фронт, пошел на курсы по оказанию первой медицинской помощи. Потом я ездил туда еще раз 6-7. В последний раз я занимался там съемками в мае этого года.

— Какая у Вас концепция, что Вас интересует?

— Думаю, в первую очередь будни, скука. Когда Ингмар Бергман (Ingmar Bergman) работал над фильмом, он говорил съемочной группе одну фразу, описывающую главную идею картины, а я, снимая свои фотографии, держу в голове именно эти два слова. Я не хочу фиксировать жестокие сцены, мне кажется, что так показывать войну неправильно. Сейчас большинство военных репортажей выглядят именно так, их главная цель — шокировать. Зрители видят образы, которые они не в состоянии переварить, осмыслить. Я не знаю, почему это так функционирует.

Меня интересует будничная жизнь. Я сталкивался с людьми, истекавшими кровью, но только один раз сфотографировал мертвого человека. Труп был накрыт одеялом, так что картина было не настолько драматичной. Стараюсь снимать обычную жизнь, а не шокирующие вещи.

— Как реагируют на Вас люди, которых Вы снимаете, те, у кого Вы живете? Как они относятся к тому, что ими интересуются? Вселяет ли это в них надежду или, может быть, они уже давно утратили все надежды на то, что кто-то приедет и им поможет? Может быть, у них просто вызывает любопытство человек, приехавший из другого мира?

— Я думаю им следует помогать, ведь может сложиться такая ситуация, что им потребуется помощь, но они ее не получат. Когда я приезжал в последний раз, я отдавал им всего себя, старался быть максимально искренним, это было важно, чтобы они поняли, что я там делаю. Мне кажется, они прониклись ко мне теплыми чувствами, я тоже очень к ним привязался, ведь я возвращался к одним и тем же людям. Некоторые до сих пор продолжают мне звонить.

— Как изменилась там обстановка с момента Вашей последней поездки?

— Мне кажется, ничего не изменилось. Когда я закончил снимать людей, я отправился фотографировать пейзажи. Я ездил на машине вдоль линии фронта и видел, что в украинских силах происходит какая-то масштабная реорганизация, но судя по дальнейшим событиям, все там осталось по-прежнему. Это не первый конфликт, спровоцированный Россией. Он выглядит также, как предыдущие, дестабилизирует другое государство. Сейчас мы видим застой: время от времени кто-то начинает стрелять без какой-то конкретной цели, кто-то регулярно гибнет. Мне кажется, что даже на Украине к этому уже привыкли.

— Вы хотите помочь этим людям. В чем они особенно нуждаются?

— Я хочу собрать деньги на счет фонда и передать этим людям, а они сделают конкретные покупки. Там есть одна группа, которая снимает целый этаж в многоквартирном доме. Это разные люди. Например, Ира, которая до войны была визажистом, сейчас к ней приходят женщины, она делает им макияж, подрабатывая таким образом. Дома у Иры нет, он полностью разрушен. Есть еще Таня с дочкой, которым тоже негде жить. В ее дом попал танковый снаряд, когда мы ездили туда зимой, в комнатах лежал снег. Своеобразный центр помощи организовала Елена — женщина-священник, протестантка. Я чаще всего приезжал именно к этим людям, а они мне, когда я там просто находился или работал, больше всех помогали. Там нужно все. За эти деньги они смогут купить обогреватели и водонагреватели, одеяла, постельное белье, просто предметы первой необходимости. Чтобы собрать средства, я продаю свои фотографии, все, что мне удастся заработать, я передам этим людям. Конечно, фотографии покупать необязательно, можно просто сделать перевод.

— Как Вы собираетесь передать деньги и встретиться с этими людьми?

— Я веду сбор на сайте «зжутка.пл», и в любой момент могу снять деньги, которые туда поступят. Недавно я перевел Елене 1 тысячу злотых (примерно 17 тысяч рублей, — прим.пер.), а она через свой фонд купила пять обогревателей во все помещения. Пока только это. Сбор средств продлится до 30 ноября, и тогда я, вычтя затраты на печать фотографий, переведу их Елене.

— Конфликт продолжается, снова наступает зима, а проблем у нуждающихся не становится меньше.

— Я не в состоянии ничего изменить, единственное, что я могу, отдать немного того, что у меня есть, постаравшись хоть немного улучшить жизнь этого небольшого сообщества. Я прошу им помочь.

Гжегож Ясиньский (Grzegorz Jasiński)
RMF FM, Польша

29.12.2018

В Луганске завышают платежки
Луганск перешел на графики
Крымский мост частично обрушился
"В Луганске все стало через жопу"
У Зеленского разногласия по Донбассу
На Луганщине ограничат движение пассажирского транспорта
Зеленский против гуманитарной миссии в Донбассе
Зеленский готов рассмотреть обмен Донбасса
Украине предложили обменять Донбасс
В Москве обиделись на предложение по Луганску
США требуют уйти из Донбасса
Не только Луганск: у Путина новый условия
Готов ли Киев перекроить Луганщину
В Луганске массовое отключение электроэнергии
США хотят изменить границы Луганщины
В Европе предложили новый референдум по Донбассу
Трамп заявил,что Украина изменит границы
Сколько получат луганские коллаборанты
"Мы вас убиваем с любовью" - идеолог путинского фашизма
Путин: Я уничтожу все!

Украина близка к ядерной аварии
США топят Украину
Путин приказал ликвидировать Зеленского
«Мексиканец» расказал об ужасающей коррупции силовиков
Почему Украине не стать союзником России - глава фонда "Повернись живим"
Против Украины воюют более 100 стран
У Путина новая причина нападения на Украину
Трампу предложат обменять Украинну на бальный зал
Трамп сочувствует Путину, что тот не захватил Киев за три дня
Трамп заявил, что Зеленский проявил большое неуважение к Путину
Трампа обвинили в изнасиловании
Крымский синдром: Турчинов ответил на браваду Зеленского
Почему Трамп влюбился в Путина
Маск пожалел несчастных русских мальчиков, которых убивают украинцы
Как простые американцы относятся к Украине
Трамп хочет ввести санкции против Украины
Маск решил отомстить Украине за Россию
Зеленский завил, что его не предупредили о войне, а виноват Байден
Россия, с Украиной ведет себя нормально, ничего особенного не делает - Трамп
Высокомерие Зеленского к Трампу – это преступление


[Главная] [Луганск] [Украина] [Шоу-бизнес] [Общество] [Интернет] [Фотогалереи [Поиск]
NEWS.LUGANSK.INFO
 



 Контакты

2002-2027 Луганск.info

Луганск, Украина