Эхо Москвы
Ровно семьдесят лет назад Евгений Шварц начал работу над великой пьесой «Дракон», которую я не могу перечитывать без содрогания.

По-моему, это самое безжалостное и самое точное литературное произведение о России. И никак она, бедная, из этой страшной сказки не выберется.

Мы с вами сейчас обитаем в третьем действии. На смену тоталитарному Дракону пришел авторитарный драконишко. Жизнь при Бургомистре-Президенте не особенно тяжкая и не шибко страшная, если сравнивать с Драконовскими временами, но очень уж унизительная и противная.

Ни одно место из третьего акта абсолютно невозможно показать на федеральных телеканалах — цензура не пропустит.

Вот разговор Бургомистра с сыном:

©AFP

Бургомистр. Ну, сыночек, ну, мой крошечный, а теперь поговорим о наших делишках. За тобой должок, мое солнышко!
Генрих. Какой, папочка7
Бургомистр. Ты подкупил трех моих лакеев, чтобы они следили за мной, читали мои бумаги и так далее. Верно?
Генрих. Ну что ты, папочка!
Бургомистр. Погоди, сынок, не перебивай. Я прибавил им пятьсот талеров из личных своих средств, чтобы они передавали тебе только то, что я разрешу. Следовательно, ты должен мне пятьсот талеров, мальчугашка.
Генрих. Нет, папа. Узнав об этом, я прибавил им шестьсот.
Бургомистр. А я, догадавшись, тысячу, поросеночек! Следовательно, сальдо получается в мою пользу. И не прибавляй им, голубчик, больше. Они на таких окладах разъелись, развратились, одичали. Того и гляди, начнут на своих бросаться.

Вот репетиция манифестации-инаугурации:

www.ridus.ru

Горожане (тихо). Раз, два, три. (Громко.) Да здравствует победитель дракона! (Тихо.) Раз, два, три. (Громко.) Да здравствует наш повелитель! (Тихо.) Раз, два, три. (Громко.) До чего же мы довольны — это уму непостижимо!

А вот разговор Бургомистра с Тюремщиком:

Reuters

Бургомистр. Ладно. Что в городе?
Тюремщик. Тихо. Однако пишут.
Бургомистр. Что?
Тюремщик. Буквы «Л» на стенах. Это значит — Ланцелот.
Бургомистр. Ерунда. Буква «Л» обозначает — «Любим президента».
Тюремщик. Ага. Значит, не сажать, которые пишут?
Бургомистр. Нет, отчего же. Сажай. Еще чего пишут?
Тюремщик. Стыдно сказать. Президент — скотина. Его сын — мошенник... Президент (хихикает басом)... не смею повторить, как они выражаются. Однако больше всего пишут букву «Л».

Какая все-таки депрессивная пьеса! Мы с вами, господа, тоже всё пишем на стенах «президент — скотина» и мечтательно выводим букву «Л». Всё ждем, когда явится рыцарь Ланцелот и избавит нас от нашего маленького дракошки. Только и слышно со всех сторон: «Ах, у оппозиции нет лидера! Ах, где же лидеры? Путин, конечно, как-то не очень, но кем же его заменить?»
Кто-то говорит: «Ланцелот — это Навальный! Когда уже он создаст партию? Мы все в нее запишемся!» «Нет, — возражают другие, — Ланцелот это Прохоров, только он пока прячется под шапкой-невидимкой. Зато когда сбросит ее, тут-то Бургомистру и конец!» Даже меня, сочинителя детективов, спрашивали: «А вы случайно не Гавел Ланцелот? Выступали же вы на митинге». Ну а самые продвинутые уверены, что Ланцелот — это Ходорковский. Вот освободят его, и тогда он освободит всех нас. (Ага, освободят они Ходорковского. Мохнаткина безобидного, и того еле-еле из пасти выпустили).

Кстати у Шварца и про Ходорковского есть:

РИА Новости

Бургомистр. Ха-ха! Так ему и надо! Отвратительная личность. Бывало, рассказываешь анекдот, все смеются, а он бороду показывает. Это, мол, анекдот старый, с бородой. Ну вот и сиди теперь. Мой портрет ему показывал?
Тюремщик. А как же!
Бургомистр. Какой? На котором я радостно улыбаюсь?
Тюремщик. Этот самый.
Бургомистр. Ну и что он?
Тюремщик. Плачет.
Бургомистр. Врешь, небось?
Тюремщик. Ей-право, плачет.
Бургомистр. Ха-ха! Приятно.

Мне думается, что в этом и состоит наша главная проблема. До тех пор, пока в России ждут Ланцелота, ничего путного у нас не будет. А когда перестанут вздыхать о герое-избавителе и возьмутся за дело сами, тут-то нескончаемой сказке про дракона с драконишкой и конец.
Есть ощущение, что ждать осталось недолго.

Борис Акунин
писатель