"Молодогвардеец"
Официальное расследование причин трагедии в 7-й городской больнице Луганска еще не завершено – дело пока не передано в суд, им занимается областная прокуратура. Однако чиновники, похоже, уже сделали вывод о том, «кто виноват». На прошлой неделе в электронных СМИ промелькнула информация, что в мэрии готовится решение о смещении с должности главного врача многопрофильной больницы №7 Сергея Чайкина.

В данный момент Сергей Петрович – на больничном. Однако «Молодогвардейцу» удалось разыскать главного врача и побеседовать с ним. Сергей Чайкин настаивает: обстоятельства трагедии 18 января 2010 года, когда погибло 16 человек, и степень вины участников драмы должен установить суд

– Сергей Петрович, есть сведения, что вас готовятся снимать с должности. Вы что-нибудь слышали об этом?

– В горисполкоме шли такие разговоры, и я знаю, что готовилось даже решение: при выходе главного врача с больничного – уволить. Не знаю, принято ли оно. Я не хочу сейчас говорить, какая часть моей вины в этой трагедии, и есть ли она. Могу сказать только одно: я прохожу как свидетель, не как обвиняемый.

Я не понимаю логики городской власти. Какой смысл увольнять главного врача? Давайте же дождемся решения суда, правильно? Уголовное дело заводить на главного врача или административное? Мне же тоже есть что сказать в свою защиту.

– Что, например, вы сказали бы в свою защиту?

– Например, я не во всем согласен с заключением комиссии. В одном из пунктов нам ставят в упрек, что баллоны нельзя было заносить в отделение реанимации. Е-рун-да! Таких инструкций нет.

Раньше разрешалось, сейчас – не запрещается. Нет четких инструкций. После взрыва была проведена проверка всех лечебных учреждений, и насколько я знаю, 5-6 больниц в городе вообще не имеют системы централизованной подачи кислорода. И им временно Госгорпромнадзор разрешил и дальше пользоваться кислородными баллонами внутри помещений.

– Это уже после трагедии?

– Конечно. Так почему мэрия не хочет дождаться решения суда? Тогда можно будет сказать: «Да, Сергей Петрович, вы не соответствуете своей должности в связи с этим, этим и этим». На основании чего они принимают решение сейчас? На основании выводов комиссии? Последнее слово, повторюсь, – за судом.

Когда произошел взрыв, мэр сразу обвинил в интервью медиков. И тут же, через два дня, он начал извиняться: «Вы не так поняли». Теперь мы возвращаемся к тому же самому.

Я не понимаю этих вещей. Еще вчера 7-я больница (естественно, и ее руководство) были хорошими, их ставили в пример. Если вчера мы были хорошими, то как мы оказались плохими сегодня? Из-за взрыва?

В конце ноября мы проходили аккредитацию – мы проходим ее раз в 3 года – и больница подтвердила свою высшую категорию. Может, уже и сняли ее, не знаю.

– А что проверяет аккредитационная комиссия?

– Это огромнейшая работа, поверьте мне. Смотрится вся документация за 3 года – и медицинская, и по охране труда… В состав комиссии входит специалист по охране труда от главного управления здравоохранения областной госадминистрации – очень принципиальная, очень жесткая в хорошем смысле женщина. И грубых нарушений у нас выявлено не было.

Кроме того, осенью 2009 года мы получили грамоту за соблюдение правил охраны труда, подписанную начальником управления Госгор­промнадзора Александром Труфановым.

– Вас вызывают в прокуратуру для дачи показаний?

– Вызывают, я многократно давал показания. Там ведется очень серьезная работа, наверняка уже наберутся десятки томов.

– Сообщалось, что причина взрыва определена: примесь метана в кислородных баллонах. Получается, виноваты поставщики кислорода?

– В некоторых баллонах с кислородом, по заключению комиссии, содержалась примесь метана – свыше 5 процентов, и это стало непосредственной причиной взрыва. Это однозначно. Но сейчас возник вопрос: откуда взялись эти 28 баллонов?

Оказывается, эти 28 баллонов в «Донбассагросервисе», с которым заключены договоры и о котором говорилось очень много, якобы не числятся. А откуда же они взялись? У больницы на балансе их нет.

– Если кислородные баллоны в 7-ю горбольницу поставлял «Донбассагросервис», то должны же быть и документы, которые это подтверждают?

– В заключении комиссии, которая расследовала обстоятельства трагедии, говорится, что у нас будто бы неправильно велся учет. Как строилась работа? Привезла нам кислород организация «Донбассагросервис» – допустим, 10 баллонов, – мы записали в накладной: «Приняли 10 баллонов». За месяц, например, 50 баллонов получили – проплатили. А сейчас нам говорят: «Почему по номерам баллоны не принимали?»

Да, каждый баллон имеет свой номер. И если бы эти номера были указаны в накладной, мы бы их тоже фиксировали. И в этой же накладной они оставались бы. А потом мы отдавали бы пустые баллоны обратно согласно списку – по номерам. Этого же не было! Почему фиксировать номера должны мы?

– Раньше вам указывали на то, что номера баллонов нужно фиксировать?

– Мы работали с «Донбассагросервисом» по такой схеме около 6 лет, и никогда ни от одной проверяющей инстанции не было претензий по ведению документации. И во всех других больницах картина точно такая же, давайте будем до конца честными.

Конечно, вывод, откуда появились в нашей больнице баллоны с примесью метана, должна сделать прокуратура, но я вам скажу, откуда баллоны. От «Донбассагросервиса». Естественно, поставщики теперь открещиваются, потому что это – тюрьма. Это – самое главное. Какие бы ни были недостатки в больнице: причина взрыва какова? Нахождение метана в баллонах.

– А как вы вышли на «Донбассагросервис»? У них же в названии ни слова про кислород. Посоветовал кто-то?

– Мы искали организации, которые имеют лицензию на медицинский кислород. «Донбассагросервис» имел лицензию. А кроме них ближайшие организации с лицензией были в Алчевске, Северодонецке. Кислород выходил бы золотым.

И не только нам «Донбассагросервис» поставлял кислород, а довольно большому количеству больниц города.

– Что сейчас с больницей?

– Стационар расформирован по другим больницам города. Наши отделения работают. Больница отстраивается. Вначале 20 миллионов выделили, из них около 4 миллионов ушло на помощь людям – пострадавшим и семьям погибших.

По отстройке больницы – уже заканчивают монтировать разрушенную стену со стороны двора. Работы идут. И в «Урядовом курьере» прочитал, что правительство выделило дополнительно 17 миллионов гривен – спасибо ему огромное.

– Сколько лет вы на посту главврача?

– Я пришел в начале ноября 2000 года. В каком состоянии я принял больницу – вы поговорите с любой санитарочкой, с любым заведующим отделением… Это ни в сказке сказать, ни пером описать. Крыши – не было. Она текла так, что сгорел рентген-аппарат. В трети помещений не было отопления. В некоторых ординаторских врачи писали в шубах зимой. В подвале стояло 20-30 сантиметров фекальных масс. Рвались трубы с холодной водой, с отоплением… Ни одной приличной палаты не было, об оборудовании и говорить не приходится. Мы начинали не с нуля – с минусов.

За 9 лет больница поднялась, и не за счет городских денег – нам давали просто копейки. Я могу сказать спасибо Владимиру Николаевичу Пристюку: он нашей больнице «выбил» бронхоскоп. Бронхоскопы в Луганске есть только в онкодиспансере, в областной больнице и у нас. Плюс еще один депутат нам «выбил» кардио­граф – это все оборудование, которое мы получили за девять с половиной лет.

Когда я пришел, у больницы была первая категория аккредитации с натяжкой. Следующие два срока – 6 лет – у нас высшая категория. Мы сумели выжить за счет внебюджетного финансирования.

– Откуда же шли деньги?

– Есть несколько источников. Это платные профосмотры, которыми сейчас занимаются все поликлиники. Второе – мы просим делать добровольные пожертвования. Да, не хотелось бы этим заниматься. Но пожертвования – по-настоящему добровольные. Просим у больных в середине лечения или в конце. Не было случая, чтобы просили при поступлении – я сразу сказал: такого никогда не будет. Это этический вопрос. Работа со спонсорами – третий источник. Она велась только на личных контактах администрации и заведующих отделениями.

И четвертый источник – сдача помещений в аренду. Нас упрекают за это некоторые правозащитники больных. Но это площади, которые не использовались, они еще не одну пятилетку стояли бы. Конечно, желательно бы их не отдавать, это понятно. Но надо исходить из того, что есть. Что там – колбасой торгуют или водкой на территории 7-й больницы? Нет, там стоит томограф. У нас нет такого оборудования, а для диагностики оно нужно. И повторюсь: зарабатыванием денег нам приходится заниматься от безысходности.

– 7-я горбольница входила в число лучших в Луганске. Тем не менее все чаще звучат жалобы на качество медицинского обслуживания в целом по городу. С чем это связано, как вы считаете?

– Есть отдельные случаи, да, я с этим согласен: там недолечили, там грубо отнеслись… Давайте посмотрим на сферу ответственности врача. За что он отвечает?

Прежде всего у нас есть больной. С ним тяжело работать: это морально тяжело, физически, иногда – опасно для здоровья. Затем – охрана труда: газы (тот же кислород), пожарная безопасность, электробезопасность (у нас масса оборудования), те же здания и сооружения, которые не ремонтируются десятками лет.

И третье: мы зарабатываем деньги, которые должны к нам приходить из бюджета. Скажите, если бы мы этого не делали – у нас было бы больше свободного времени на занятие собственно медициной? Вот вам еще один серьезный фактор.

Я уже не говорю о зарплате. Врач с высшей категорией – это максимум, что может получить врач! – получает ставку чистыми порядка полутора тысяч гривен. С высшей категорией! Значит, медику еще нужно искать заработок на стороне.

Вот не зря прокуратура спрашивает: «Электричество, сантехника, газы, здания и сооружения – всем этим у вас один человек занимается?» Да, один человек, который сейчас под следствием, начальник технического отдела. Для этого должна быть служба! Минимум два-три человека, которые все охватили бы, которые бы полностью за это отвечали.

Из досье «МГ»

Чайкин Сергей Петрович

В должности главного врача Луганской городской многопрофильной больницы №7 с ноября 2000 г. До назначения заведовал отделением нефрологии и хронического гемодиализа областной клинической больницы.

Аттестован по высшей категории по специальностям: анестезиолог, нефролог, организация здравоохранения.

Заслуженный врач Украины (звание присвоено в августе 2008 г.)