Скандал: Президент Кореи назвал Зеленского убийцей

Россия отказалась от луганских пленных

Служба Безопасности обратилась к луганчанам

24
Вышедший на прошлой неделе «Самый лучший фильм-2» завершил месяц экспансии российских лент на наши киноэкраны. «24» проводит разбор полетов январского кино России.

Очередная кинооргия российского Comedy Club показывает, что ее создатели обучаемы. «Самый лучший фильм-2» на порядок милее своего предшественника. Дело даже не в том, что на этот раз шалуны-юмористы куда реже ищут шутки ниже пояса. Просто первую ленту хотелось забыть, как кошмар, а во второй есть эпизоды, которые приятно вспоминать и цитировать.

Хороши Дмитрий Нагиев и особенно Михаил Галустян, все больше похожий на рус­ского Луи де Фюнеса. Бесподобен Александр Баширов, утирающийся 500-рублевыми купюрами вместо салфеток. Симпатичны финальные титры, под которые Федор Бондарчук хвалит «Самый лучший фильм-2», получая за это из-за кадра пачки денег. И все же всего этого мало, чтобы рекомендовать ленту тем, кто не смеется, услышав слово «яйцо». Возможно, рекомендаций будет достоин «Самый лучший фильм-3», который уже задуман одним из рулевых Comedy Club Гариком Харламовым.

В январском ряду российских комедий также стоят эпигонские ленты «Любовь-морковь-2» и «Тариф «Новогодний». Вторая «Морковь», как и первая, использует сюжетный ход голливудского мелодраматического фарса «Их поменяли телами». «Тариф» сочетал в себе роман по телефону из «Питера FM» и фантастический элемент из «Дома у озера», – отметил в беседе с «24» кинообозреватель Олег Пучко. При вторичности обеих картин «Тариф» смотрелся куда выгоднее «Моркови» – в первую очередь благодаря более высокому актерскому уровню. «Главные козыри тут – Михаил Пореченков и Дмитрий Дюжев в ролях исполненных самоиронии алкоголиков», – считает Пучко. А вот морковные потуги Гоши Куценко и Кристины Орбакайте выглядят как лучшие образцы художественной самодеятельности районных домов культуры.

Впрочем, именно «Морковь» стала главным конкурентом по кассовым сборам самых габаритных российских премьер – первой серии «Обитаемого острова» Федора Бондарчука и «Стиляг» Валерия Тодоровского. «Остров» стремился подавить масштабом. «Ядовитая формула «Русское кино в жопе, только Федя Бондарчук крутой», озвученная в фильме «Изображая жертву», получила обоснование, – делится с «24» впечатлениями о фильме главный редактор журнала «Кино Дайджест» Максим Черных. – Да, Федя крутой. Но, одурев от двухчасового натиска, уносишь в памяти разве что беспощадную в своей неизменности улыбку актера Степанова, выдающуюся грудь актрисы Снигирь и розовый танк в прелой листве. Хватит ли этого, чтобы купить билет на вторую серию? Сложный вопрос». Громоздкая машинерия «Острова» не может прикрыть его главных проколов – вялую драматургию и провинциальный уровень исполнителей главных ролей.

«Стиляги» брали другим: яркостью красок и свежестью темы. Несмотря на параллели с «Вестсайдской историей», лента Тодоровского реконструирует 50-е в том ракурсе, в каком постсоветское кино этого еще не делало: война идеологическая здесь блекнет на фоне войны эстетической. И если простить первому киномюзиклу России картонный финал, он станет главным событием российской январской интервенции на наши экраны. Поставить в сценарий стиляжно-антисоветского фильма реплику «чем свободнее человек, тем проще он одевается» – это многого стоит.

Цитата

Артемий Троицкий, критик:

Бондарчук и Тодоровский – уже маститые, обласканные властями и напичканные всякими призами режиссеры. При этом не скажу про Валерия, но про более знакомого Федора могу сказать, что он человек абсолютно государственный, к властям лояльный. То есть, хоть и не из первых учеников типа профессионального лизоблюда Михалкова Никиты Сергеевича, но власть любит, искренне любит и, в общем, находится с нею в симбиозе. При этом и «Стиляги», и «Обитаемый остров» – это абсолютно антигосударственные фильмы, чем они на самом деле и хороши.

Игорь Панасов, «24»