Скандал: Президент Кореи назвал Зеленского убийцей

Россия отказалась от луганских пленных

Служба Безопасности обратилась к луганчанам

"Реальная газета"
В региональных СМИ оживленно обсуждают конфликт, разворачивающийся между луганской и донецкой группировкой в Партии регионов, которые доныне, по крайне мере, в публичной сфере, были олицетворением взаимопонимания и монолитности в украинской политике. Версий и толкований у происходящего много – от «попускания» ревнивыми «донецкими» чрезмерно зарвавшихся сателлитов до нового передела собственности. Частицы правды жизни есть во всех предположениях аналитиков и журналистов. Но разворачивающийся конфликт во многом является отражением процессов, выходящих за пределы региона и текущей политической интриги

Как ни странно, но главный фигурант луганско-донецкого скандала пострадал, в том числе, похоже, и за свою позицию, точнее, за свой предельно идеологизированный образ.

Политический дискурс, зародившийся в 2004-м, вывел на арену большой политики политические силы с большой ориентацией на ценностные, внеэкономические факторы – язык, культуру, пресловутую духовность. Однако быстро выяснилось, что такая «высокодуховная» политика весьма неэффективна. Переход политиков из одной партии или фракции в другую стал восприниматься не просто как прагматичный или беспринципный ход, а как предательство определенной суммы ценностей. То есть человек не просто ушел за хлебным местом в пропрезидентскую партию, а презрел защиту славянской цивилизации, переметнувшись к атлантистам. Но поскольку ведущей мотивацией «бегуна» была все же добыча доходного места, а не смена цивилизационной парадигмы, то можно заключить, что цинизма в украинской политике только добавилось. Просто текущую возню за портфели и кресла стали прикрывать громкой фразеологией «о высоком».

Чрезмерная идеологизация политики сказалась и на эффективности парламентской работы. Если партия идет на выборы, чтобы одолеть «чуму», олицетворением которой являются оппоненты, то дальнейший союз врачевателей с болезнью будет явным перебором. Но договариваться-то надо, тем более, что за кулисами идет бойкий торг беспрерывно, однако обнародовать-то результаты сделок нельзя, идеология не велит.

Более того, договариваться политики должны ведь не только во имя собственных интересов, но и интересов избирателей. Чтобы вовремя принимать бюджет, разрабатывать законы и долгосрочные социальные программы. А не простаивать месяцами в блокадах трибун и не крушить с веселыми выкриками мебель.

Это прекрасно понимают в руководстве политических партий, так дальше жить нельзя, как говорится. И умеренно-циничный прагматизм все чаще одерживает верх над оголтело-циничной «верностью идеалам». Но что же делать с многочисленными «идеологами» в тру-вышиванках или с истинно-донбасскими физиономиями? Из большой политики они будут постепенно вытесняться во второстепенные партии, которые будут служить идеологическим довеском к гигантам, не давая им дремать в парламентском болоте.

Впрочем, для целого поколения украинских политиков, привыкших жить спекуляциями на идеологических конструкциях, такой естественный процесс оздоровления может показаться настоящей эпохой гибели богов, крушения всех и всяческих ориентиров. Но жалеть об этом вряд ли стоит.

Константин СКОРКИН