Скандал: Президент Кореи назвал Зеленского убийцей

Россия отказалась от луганских пленных

Служба Безопасности обратилась к луганчанам

"Реальная газета"

Стихла музыка. Выслушав свою заслуженную бурю аплодисментов, откланялись актеры. В зале зажегся свет, зрители разошлись, растеклись двумя ручьями в распахнутые двери. А я сижу в одном из первых рядов и заворожено смотрю на занавес. И вот уже совсем близко служащий театра, и, кажется, он вот-вот обернется булгаковским Лагранжем и начнет важным и суровым голосом вопрошать: «Кто остался в театре после спектакля?». Я встану и уйду, но все равно буду верить, что это не конец. Я знаю, что это просто затянувшийся антракт. Ведь игра – та, которая жизнь, – не заканчивается. Она продолжает свой неистовый бег там, в стихии закулисья.

Нам повезло. Прошли те времена, когда наш украинский театр вынужден был существовать в качестве одной из трупп в объединенном Луганском областном театре, бороться за выживание в условиях беспощадного притеснения, принудительного творческого застоя, заангажированности, хронической текучести кадров и, откровенно говоря, отсутствии возможности действительно заинтересовать зрителя.

Все изменилось, с каждым годом люди – и молодежь в том числе – все больше тянутся в храм Мельпомены. Причем как в зрительный зал, так и на сцену. И украинский музыкально-драматический театр уже не просто достойный конкурент русскому драматическому. Он дышит полной грудью, он дышит по-новому, поражая разносторонней проблематикой, неповторимой эстетикой, своеобразным современным прочтением классики – украинской и не только, гармоничным союзом живой музыки, пластики, света, сценографии и блестящей игры актеров разных поколений. И наравне с народными и заслуженными артистами становятся любимцами публики молодые дарования.

С одним из таких признанных фаворитов – обаятельным Трубадуром, отважным Д’Артаньяном, убедительным Меркуцио, казаком Никитой из «Титаривны», отчаянным Брэдом из «Мокрого» блюза», умопомрачительной тетушкой Чарлея из «Донны Люции», коварным Наркомом из «Экстези» — любовь» и прочее, прочее, прочее – верным служителем муз Александром РЕДЕЙ мне удалось пообщаться в перерыве между дневным и вечерним спектаклями.

– У Вас в этом году своеобразный юбилей: десять лет, как Вы закончили колледж культуры и искусств и поступили на работу в украинский музыкальный театр. Расскажите, пожалуйста, о вашем пути в искусство. И почему именно театр?

– Почему театр… Ну, в принципе, я и не думал ни о чем другом, когда шел к этому… А шел я к этому с детства. Никогда не возникало вопросов, кем я буду, кем я стану. Меня по пути вели учителя, которые сразу же, в школьные годы, дали мне прозвище Артист. И у меня не возникало сомнений. Вопрос стоял, поступлю ли. Хотя это были еще юношеские годы, и мы все были такие заводные, новаторы, чего-то хотели и особо не сомневались в своих силах. А дальше… Театр, ну а куда еще? Я хотел сюда попасть — я попал. Я вообще человек очень целеустремленный. Мы, родившиеся в год Быка да плюс еще Скорпионы, — очень целеустремленные люди. Поэтому театр изначально был запланирован — еще с детских лет.

– За время Вашей работы украинский музыкальный театр получил, наконец, собственное здание на улице Оборонной, заслужил статус «академического» и регулярно принимает участие в различных фестивалях и конкурсах. Ощущаете ли Вы изнутри его развитие, изменения, рост коллектива?

– Конечно, конечно. Я не знаю, каким был театр пятнадцать лет назад, я пришел позже, но о том, что пошла новая волна, могу сказать с уверенностью. Владимир Юрьевич МОСКОВЧЕНКО, главный режиссер театра, дал зеленый свет молодежи. До этого сами знаете, как было в театрах, а, возможно, кое-где и сохранилась еще такая тенденция: Джульетт, четырнадцатилетних девочек, играют дамы, которым за сорок. У нас все это изменилось с нашим приходом. Мы пришли сюда одним выпуском, мы были первой молодежью – до этого молодежи долго здесь не было, но, скажем так, ведь не было и актерского факультета. Первый появился только в девяносто четвертом году. И когда пришла сюда первая партия молодежи, режиссер решил сделать такую шикарную новаторскую вещь: дать зеленый свет молодежи. И молодые роли стала играть молодежь. Поэтому свежая струя была пущена. И, действительно, театр пошел в развитие. Он стал более молодым. Вообще, наш основной зритель – это молодой зритель.

Но без бывалой гвардии тоже никак нельзя, они помогают нам всецело. Театр развивается, получает награды во всяческих номинациях, актеры растут, репертуар растет. Единственное, что вызывает беспокойство у меня лично, — постановки как бы пустили на конвейер. Слишком часто спектакли делаем. По шесть-семь спектаклей бывает – это много, столичный театр себе такого не позволяет. Вот как на телевидении сейчас сериалы штампуют, так начали штамповать спектакли. Я считаю, это, конечно, не очень хорошо. Но, в принципе, театр растет, растет репертуар, растут актеры. С одной стороны, это полезно – чем больше работы, тем больше развиваются актеры. Они работают, ищут себя, ищут себя режиссеры – и приглашенные, и свои.

– Не тяжело молодому поколению срабатываться со старшим, с «бывалой гвардией»?

– Нет. Нам повезло с коллективом в этом плане. Очень тепло нас встретили, старшее поколение приняло нас, как родных. Мы сражу же получили своего рода меценатов, покровителей, воспитателей и учителей. Не было вот этих вот известных «понтов». Напротив, даже отеческая какая-то забота. Опять же, повторюсь, воспитание. Учителя. Нет, у нас не возникает проблем.

– А конкуренции, борьбы за роли нет?

– Нет. Из-за того, что спектакли у нас ставятся очень часто, борьбы за роли нет. Работы хватает всем. Бывают моменты, когда сидит человек, допустим, в массовке какое-то время, играет эпизодические роли, но нужно уметь ждать, настраиваться, потому что улыбается тебе фортуна — всегда, всегда. Режиссеры приезжают к нам часто, и свой режиссер ставит, так что без работы никто не сидит. Насчет себя могу сказать точно: тут уже мне жаловаться грех просто было бы. Действительно, я в репертуаре почти целиком. Можно на пальцах пересчитать спектакли, в которых я не участвую. Потому именно у меня борьбы за роли нет совершенно. Бывают иногда моменты, когда мне хочется даже отдохнуть от всего этого. Но востребованность – это здорово. Что может быть лучше для актера, чем быть востребованным? Пока играется, пока берут, надо этим пользоваться, надо набираться опыта.

– Вы так часто перевоплощаетесь, что, наверно, можно сбиться со счета в сыгранных вами ролях. Среди них есть самая любимая?

– Любимая роль… Многие актеры хотят сыграть Гамлета, предпочитают еще какие-то классические произведения. А для меня почему-то из всех моих шестидесяти ролей – вот, кстати, еще один юбилей у меня, 60 ролей сыграно, — я почему-то выбрал не какое-то там классическое произведение, а веселуху, развлекаловку. Это «Донна Люция». Вот не знаю почему. Может, потому что женщина, что-то необычное. Любой актер – мужчина, — я думаю, мечтает сыграть женщину, потому что это что-то такое загадочное, что-то инородное для нас, для мужчин – войти в платье, не просто в платье, войти в пластику. Поэтому я очень люблю эту роль, ценю. Вообще любимых ролей очень мало. Я не согласен с тем, что многие актеры говорят: все роли как дети, все люблю. Это неправда, я считаю. Они лукавят в некотором роде. Потому что, честно скажу, можно выделить несколько ролей, которые действительно твоему сердцу милы, которые ты любишь, которые ты ценишь. У меня из всех шестидесяти их очень немного – ролей пять я могу назвать, в которых я действительно купаюсь, поистине себя нахожу. И я чувствую себя свободно в них.

— Какого плана роли?

— Я вообще человек по натуре несерьезный, ироничный, и мне нравятся роли более игровые. Мне еще, конечно, не удалось воплотить тот образ, может, я еще до этого дорасту, дойду как-то с годами – мне очень хочется сыграть, допустим, того же Раскольникова. Что-то психологическое такое-эдакое. Пока что мне, в основном, даются, скажем так, по фактуре, по темпераменту роли героев экшнов-боевиков, или, опять же, комедия какая-нибудь, или роль героя-любовника. А из любимых ролей, за которые мне действительно не стыдно, это Д’Артаньян – роль любимая, может, потому, что мы все выросли на Мише Боярском. «Д’Артаньян и три мушкетера», конечно, – любимый фильм детства. Это донна Люция, как я уже сказал. Это роль Брэда Виннера в «Мокром блюзе». Люблю ее, не знаю почему. Мне там не приходится ни драться, ни трюкачить, но я ее люблю, может, потому что близка мне по характеру. А еще роль Трубадура в «Бременских музыкантах», хоть и сказка – я обожаю просто. Возможно, опять же, потому что мультик детства любимый, и сейчас его очень люблю.

Люблю очень свою переломную роль. Это Меркуцио, который дал мне путевку в жизнь немножко в другой ипостаси. Если до этого я играл только героев-любовников, в основном, то Меркуцио просто-напросто переломил это, и меня увидели режиссеры уже в другом образе. Мне уже стали давать негативные роли. Негативных ролей у меня вообще очень мало. Их две: это Нарком из «Экстези» – любовь» и вот последняя работа, «Два джентльмена из Вероны», Протей. Пока что с негативом у меня все. Но хочется, хочется, конечно.

– Что такое театр для Вас лично?

– Дом родной. В принципе, театр – это все. Отсюда можно не выходить. Здесь я получаю информацию – я человек от компьютера, Интернета очень далекий, все, что мне нужно, я получаю здесь. Здесь школа, скажем так. Школа жизни. Здесь любимая работа. Вообще, я считаю, для человека немаловажным является заниматься любимым делом, да еще и получать за это деньги. Это не каждому дано. Я не могу сказать, как некоторые люди жалуются: вот, отпахать смену, хочется отдохнуть… А я не хочу отдыхать. Я отпуск ненавижу. Я ненавижу выходные, серьезно. Бывает, конечно, когда загруженность большая, очень большая – как вот перед Новым годом, последние недели у нас было по четыре спектакля в день. Плюс репетиции, и все остальное… Очень выматываешься, хочется все на свете послать и тупо отдохнуть. Просто лежать… Но ненадолго. Отпуск ненавижу. Он мне не нужен, пока не нужен. Может, когда-то я выбьюсь из сил, захочется поваляться, погреться на солнышке, а сейчас мне хочется работать, тупо работать, работать и еще раз работать. Я вообще из тех людей, для которых на первом месте работа, на втором месте работа, на третьем работа, и только на четвертом месте семья. Это плохо, наверное, очень плохо. Некоторые считают меня эгоистом — это неправда. Просто я человек одержимый. Одержимый своей профессией, своим делом.

— А ведь по образованию Вы на самом деле режиссер. Есть какие-то задумки, возможно, планы на будущее в этом амплуа?

— У нас, чтобы стать режиссером — вот как Толик ЯВОРСКИЙ (Анатолий Яворский – благородный Альдемаро из «Учителя танцев», уморительный Лопуцковский из «Шельменко-денщика», крутой мафиози из последнего «Пять минут до Нового года» и др. – прим. авт.), он же актер вообще по образованию, а сейчас учится на режиссерском, — начинают все со сказок, конечно. У меня тоже нет в планах ставить какие-то серьезные вещи, сказку одну я, конечно, хочу поставить. Это «Маша и Витя против Диких Гитар». Я действительно очень хочу поставить эту сказку. Возможно, я ее и поставлю на следующий Новый год. У меня, в принципе, возможность такая по-любому есть – у меня есть диплом режиссера. То есть сказки я имею право ставить. Было бы желание. Пока его нет. У меня была возможность поставить сказку «Бременские музыканты», но вовремя подвернулся Толик, перехватил, сказал: давай я поставлю. А мне же еще хотелось сыграть Трубадура, и я с радостью согласился: давай, ставь! Хотя предлагали изначально мне, но я отказался. В общем, не тянет меня в режиссуру, но, опять же, пока. Возможно, с возрастом – у всех по-разному.

— Тяжело быть таким талантливым?

— Ой, вы меня просто ошарашили… (Якобы смущается). А я талантливый? … Тяжело. С одной стороны, тяжело, с другой — легко. Когда берешь планку какую-то, ее уже нельзя ронять, никак нельзя. Ее надо либо держать, либо поднимать выше. У каждого человека есть свой потолок. Поэтому я избрал сразу несколько путей своей, скажем так, одаренности – я поскромней скажу, слишком лихо как-то – талант… Я немножко пишу еще, сценарии там, сказочки всякие, стихи, повести… И плюс я же еще постановщик боев и трюков. В этом плане еще себя нашел. Так что я не могу устать от чего-то одного. Если, допустим, я устаю играть, я просто начинаю отдавать себя какому-то другому делу. Устаю трюкачить или ставить постановки с трюками – начинаю писать. И так меняется, меняется… А вообще тяжело, честно говоря, тяжело держать планку. Это самое, наверно, тяжелое. Страшно, когда, возможно, однажды могут сказать: Редя уже достал, утомил просто, хочется чего-то нового. Вот это действительно страшно, конечно.

А пока есть цель, есть фантазия, есть мечты – их надо воплощать, вот и все.

– Вот насчет боев: Вы где-то обучались этому?

— В этом смысле я самородок. Чего греха таить, я этому не учился нигде. Мой учитель – это Джеки Чан. Серьезно говорю. Он, правда, сам этого не знает… У меня просто очень богатый багажник, скажем так. Я в юности очень много занимался спортом, поэтому тело у меня тренированное и послушное. Мне повторить что-то, показанное кем-то, особого труда не стоит. Некоторые трюки – да, приходится тренировать с утра до ночи. А вообще всем, что я умею из трюков, я обязан Джеки Чану. Диски, кассеты – смотришь, заметил какой-то трюк, остановил, на замедленное воспроизведение поставил, отрабатываешь. Тело поддается дрессуре. И, естественно, — видите эту голову? (Стучит себе по голове). Она из золота. Я вижу картинку. Это больше операторский сленг, но я вижу картинку боя изначально, я знаю, как сделать, чтобы это было красиво, динамично, а самое главное — зрелищно. Сейчас нужно делать бои зрелищные.

Возможно, они у меня неправильные. Возможно, не по Коху (Иван Эдмундович Кох — выдающийся педагог, основатель предмета сценического движения (1942), автор единственного советского учебника сценического фехтования. – прим. авт.). Я вообще не сторонник Коха. Я считаю, что Кох – это прошлое. Я не против него как такового, просто я считаю, что время другое уже. Когда был Кох, не было такого изобилия восточных единоборств, акробатики – всего этого не было, и, естественно, люди учились по Коху. В 60-70-е года это было здорово, но сейчас – посмотрите, что творится на телевидении. Взять любой современный фильм – все завязано на акробатике, фехтовании. Плюс элементы восточных единоборств. Это здорово, это смотрибельно. Я считаю, что бои должны быть такими. Пока, пока такое время – я не говорю, что это навсегда. В этом я новатор, а лет через двадцать какой-то новый постановщик скажет: Редя – это уже старье, будем ставить что-то новое. И будет прав. По-своему, так, как я сейчас говорю о Кохе. В то время – да, это было здорово, а сейчас… Поэтому я борюсь с тем же Московченко, нашим режиссером: потому что его учили так, все по Коху – вот так правильно. И тем не менее, сколько бы он ни говорил мне: Саша, твои бои неправильные, они не по Коху – все равно каждый раз подходит: Саша, поставь бои, пожалуйста, в спектакле. Он прекрасно понимает. Я и ему доказываю, что бои должны быть смотрибельные, они должны быть зрелищные.

Другой вопрос с актерами. Не все люди подготовленные, конечно. Актер не обязан быть и акробатом, и спортсменом, поэтому тут уж по желанию. Или это есть, или этого нет. Поэтому ребят приходится натаскивать, я еще веду у актеров акробатику. Подтягиваю их, растягиваю, делаю в чем-то сильными.

У меня есть мечта. Я самоучка в этом плане, у меня нет реальных учителей, все, что я видел у Джеки Чана – это же киношные бои, совсем другое дело, там ракурс поменял, несколько дублей, а актеры театра имеют право только на один дубль, и у нас ни матов нет, ничего – пожалуйста, на сцену. Поэтому мне бы очень хотелось поучиться у настоящих мастеров, чтобы приехал действительно постановщик боев какой-то – из Киева, из Москвы, и я очень хотел бы поучаствовать у них – просто статистом, каскадером. Я многого еще не знаю. Меня самого многое не устраивает даже в своих собственных постановках. А учиться люблю.

— Вы помянули Москву. Именно там Луганский украинский театр открыл свой 67-й театральный сезон и в Театре на Малой Бронной показал «Ночь на Ивана Купала» М. Старицкого, «Свечкину свадьбу» И. Кочерги и концерт-спектакль «Театральные фантазии». Какие впечатления остались от гастролей?

— Сложно сказать. Дело в том, что у нас сейчас большой напряг с монтировщиками в театре. У нас один монтировщик всего, а декорации большие, громоздкие. И я подрабатываю монтировщиком – у нас многие молодые актеры подрабатывают. Поэтому я вставал раньше всех актеров, утром мы выезжали, нас привозили в театр, мы ставили декорации, приезжали актеры – мы репетировали, потом играли спектакль, все уезжали, а я оставался еще разбирать эти декорации и только поздно вечером приезжал в Москву. Поэтому сказать, был я в Донецке или Москве – разницы никакой. Я ее практически не видел просто-напросто.

А вот впечатления от приема – это да, мне очень понравилось. Прием был очень теплый и в театре, и в гостинице. И публика очень хорошо принимала. Была, в основном, диаспора наша, но и просто люди местные приходили. И очень нравилось им, принимали на ура. Не думали, что в Луганске, на периферии, может быть такой театр. Это здорово. Сами служащие театра говорили, что даже их актеры так не играют, мэтры. Они мастера слова, а у нас в театре – это больше зрелищность. Мы берем, в основном, эффектами какими-то, вокалом, трюковой композицией. Что ни говори, мы берем зрелищем. Но я считаю, что это нормально, это правильно. Начали с того – уйдет и это. Будем маститыми актерами, пройдут годы, мы станем занудными, захочется говорить…

— И напоследок. Чем порадуете луганского зрителя в новом году?

— Я очень рад, что подарили мы ему – луганскому зрителю – «Пять минут до Нового года». Правда, очень рад, очень благодарен Толику. Поистине купались. Песни, во-первых, все очень любимые, я вообще ужасно люблю эстраду 80-х годов. Я очень люблю все эти темы. Это то, что мы подарили под конец года.

А дальше ждет большая премьера – «Тарас Бульба». Это туда, ближе к июню. С Михаилом Васильевичем ГОЛУБОВИЧЕМ в главной роли.

Ждет постановка Владимира Московченко – оперетта по Раймонду Паулсу «Сестра Керри». Живая музыка, оркестр будет играть.

Это моя долгожданная постановка – десять лет я уже ее жду, вынашиваю эту роль, — «Тиль» по Григорию Горину, Тиль Уленшпигель. Я ее вынашиваю еще с «кулька». Я давно хотел ее сыграть, но не получалось, я упрашивал Московченко долгие годы, он все отказывался, отказывался, отказывался. С одной стороны, даже хорошо – я вырос как актер, я вырос внутренне как человек, сформировался, возможно, стал в каких-то случаях злее, разумнее в чем-то. И это хорошо, потому что я теперь по-другому совершенно воспринимаю этот образ. Мне удалось в этом году уговорить приезжего режиссера Александра КОРОЛЯ, который ставил у нас «Украденное счастье» и «Мне являлась любовь» об И. Франко, поставить «Тиля». Он с радостью согласился. Мы уговорили худсовет, установили сроки – апрель-май нам отвели.

Вот три постановки. Толик будет ставить «Великого Лягушонка», сказку очередную. Так что до конца сезона зрителя мы еще удивим четырьмя премьерами…

В том, что удивят – сомневаться не приходится. Каждый новый спектакль (неважно, премьера это на самом деле или просто не виденная вами постановка) — это портал в неизведанные просторы, на пути в которые все переворачивается с ног на голову. Сидишь в красном кресле и думаешь: ну, это уж точно предел. Лучше быть не может. Ан нет. Регулярно превосходят сами себя. Остается только в отсутствие слов качать головой, улыбаться во все тридцать два, судорожно бить в ладоши и не стесняться слез – слез глубокого сопереживания, слез катарсиса, слез искреннего восхищения.

Наталья ПАЕВСКАЯ

Путн рассказал про концлагеря в Донбассе
В Донбассе потеряли дмитрия донского
В Луганске повысили тарифы
Зеленский приехал в Донбасс
Результат прилетов в Луганске (видео)
Россия решила уничтожить исторический Луганск
США объяснили Путину, что будет дальше
Как уничтожали настоящий Донбасс
В Донбассе массовая сдача в плен
Назван срок восстановления Луганского аэропорта
В Луганске взрывы после атаки дронов
РФ шокировала заявлением о восстановлении угольной промышленности Луганска
Луганский хаб в изгнании
Луганчанам изменят выплаты
В Луганске горит гипермаркет
Луганск обвесят двумя портретами
Луганский депутат обокрал громаду
Россия отказалась от луганских пленных
Бущан извинился перед луганчанами
На Луганщине уничтожили важную трубу

Путин угрожает ядерным ударом
Человечество на грани катастрофы
У Путина нашли внучку от Зеленского
Скандал: Президент Кореи назвал Зеленского убийцей
Зеленский уверен, что он не кусок г*вна
Скандал между Украиной и Венгрией
Украина и Польша хотели создать единое государство — экс-премьер
Президент Польши готов отдать территории Путину
Всех украинцев вышлют из Германии
Что теперь будет с долларом
Скандал в США: Путин финансирует гулянки Трампа
Эдуард Тополь написал письмо Трампу о войне в Украине
Зеленский ввел санкции против своей бывшей
Создатель ИИ в шоке от того, что натворил: человечество под угрозой
В Европе шокированы финансовыми претензиями Зеленского
Мирные переговоры - это цирк и позор
Плохие новости для Украины из Германии
Украинцам нужно запастись едой
Путин готовит ядерный удар
Федоров шокировал: будет работать на Италию