ИноСМИ

Украинское ответвление от Польши

У поляков лишь сеймовая шляхта избирала короля, у нас же общая (!) рада, состоящая из равных - запорожского гетмана. Вариаций и прецедентов много - например, реестровые ('официальное', подпольское, по сути) казачество ходило под назначаемым ('наказным') гетманом, 'низовое' (свободное) под избираемым. Из этих многочисленных частностей, впрочем, вырисовывается одна важная общность. Естественной, самостоятельно возникшей ('аутентичной') системой политического управления украинцев была прямая военная демократия, исполнительную власть в которой осуществляли выборный на неопределенный срок 'гетман' (вероятно правивший до первого военного поражения, или 'черной рады') и 'старшина'. Административная иерархия состояла из полков и куреней со своим управлением, более мелких единиц.

Сразу считаю нужным отметить - нет, призыв 'назад в пещеры' здесь ни причем. Точно также автор не испытывает особой любви к 'шароварщине'. Не были наши гетманы светочами благочестия или мировыми тайными правителями, сама Сечь - загадочным Теночтитланом или мифической Шамбалой, а наши пращуры-казаки безупречными рыцарями. Однако, давайте рассмотрим несколько обстоятельств.

Нетрудно доказать, что в отличие от УНР, УССР и Украины - Сечь появилась естественным образцом, из трех источников, из трех политических 'чрев'.

Первый - неспособность и где-то даже умышленное нежелание польских королей защищать своих 'руських' поданных от кочевников.

Второй - религиозный гнет и гнет языковой, направленный против всех сословий 'руських' (будущих украинцев).

Наконец, третий источник - традиционная для эпохи ненужность младших дворянских детей и общечеловеческая и вневременная тяга к приключениям, бегство от провинциальной скуки. Рациональный польский мотив - укрепление порубежья той огромной территории, которая досталась Польше вместе с литовским престолом, и которую Польша так и не смогла никогда до конца переварить. Это укрепление было тем более многообещающим, что кирпичами для стены служили 'руськи' ортодоксы (православные), которым столь явная отдаленность от центра давала иллюзию свободы.

Братья по опыту

Эта иллюзия укреплялась на протяжении полутора столетий, пока не стала реальностью. И здесь мы - в мировом контексте не уникальны, хотя сам случай запорожской государственности, несомненно, принадлежит к любопытным артефактам политической истории человечества. Близкие и далекие аналогии составляют следующий ряд. Наиболее типологически близка 'карибская республика' (первая четверть 17 в. - начало 18 в.), состоящая из флибустьерских эскадр, с центрами в Порт-Рояле на Ямайке (до землетрясения), на о. Тортуга и в Кюрасао. 'Профессиональные украинцы' очень не любят эту аналогию, но внутреннее сходство между двумя случаями поразительно.

Во-первых, военная организация.

Во-вторых, точно так же, как испанской гегемонии на морях могли противостоять только не менее жестокие и профессиональные адмиралы корсарских флотов, так и турецкой гегемонии на юго-востоке Европе могло быть противопоставлено взявшее у турков много полезного и передового отчаянное Войско Запорожское.

В-третьих и Сечь, и Карибы появились на геополитическом стыке интересов мощных государств, на удалении от центров этих государств. В украинском случае это были Польша, Московия и Турция со своим крымским вассалом. В Карибском случае - Испания, Англия, Франция и Голландия. Большая анархичность Карибов по сравнению с Сечью объясняется гигантской удаленностью столиц колониальных империй по сравнению с сухопутным расстоянием от Хортицы до Кракова, Бахчисарая (даже Порты) и Москвы.

В- четвертых, равно как и большинство сечевиков, большинство флибустьеров были изгнанниками - религиозными или политическими. Но также как и сечевики, они не особо переживали по этому поводу, сделав выбор, и также как казаки - чаще сторонились семейной жизни, справедливо ассоциируя ее с пенсией и привязкой к порту (в нашем случае - с земледелием и хутором). Упадок Сечи и упадок неформальной конфедерации пиратских губернаторов и адмиралов тоже схож по характеру - оседание удачливых, превращение в помещиков-плантаторов и появление новых родов войск, обеспечивавших более плотное присутствие сюзеренов в регионе.

Еще три явные аналогии с Сечью - это Ходский край в Чехии, автономия испанизированных семинолов во Флориде, республика Техас ('Одинокая звезда'), колумбийские ковбои - 'льянерос', прямо-таки родное и вторичное, но все-таки далекое от 'аккумуляции' державного импульса донское казачество. Углубляться в детали мы не будем - любопытным стоит заглянуть в энциклопедии, или (чтобы мозги не трудить) перечитать 'Псоглавцев' Алоизия Ирасека, биографов Симона Боливара, 'Оцеолу, вождя семинолов', учебник по истории США (главное в последнем случае пролистывать пассажи об уникальности и божественном предназначении).

Так что, по крайней мере пять-шесть таких специфических случаев государственности и политического устройства история знает - и также как и украинское Войско Запорожское, они стали прошлым в силу объективных, естественных факторов.

Однако . . . и это очень важное 'однако'. Семинолы - воспоминание. 'Льянерос' - теперь обычные, забитые крестьяне Колумбии, Боливии, Венесуэлы. Карибы - просто островные государства Латинской Америки. Ходских пограничников давно нет - это просто чехи и немцы западной границы. Техас уже более полутора столетий как часть американской федерации, правда, столь же значительная, сколько в нашем случае - Донецк. Донское казачество сегодня бурно возрождается, но как правое общественное движение и народная милиция - государство Войска Донского даже в наше удивительное время вряд ли когда-нибудь появится на карте. А мы-то есть! У нас, благодаря памяти и (в самом нейтрально-демократическом смысле) 'крови' - получилось государство. Пусть и не 'благодаря' Сечи как таковой, но 'в силу' непреодолимой традиции. И здесь начинаются вопросы.

Как правильно пить еврококтейль

Вы никогда не задумывались, откуда взялись эти 'президент', 'парламент', 'кабинет министров'? Почему мы не называем их исторически - 'гетман' (ну хорошо, после реформы - наказной отаман. . .), 'рада' (частично сохранилось), 'старшина'? Вот кто-то скажет, это смешно. А 'конгресс', великий хурал, палата лордов - это не смешно? А ведь американцы, монголы, британцы ничего не копировали, это они придумали. Нет, дело не в том, что 'то, что немцу хорошо - русскому смерть' (титры на украинском: 'що ?тал?йцю паста, то вкра?нцю баста'). А просто в том, что для этих народов названия политических институтов обладают смыслом, глубоким и прямым, историческим. А для нас - они не могут обладать тем же смыслом, не имея той же истории.

'Конгресс' - это съезд, и члены Конгресса до сих пор именно 'съезжаются', ведь они в основном работают в округах, мало того - их (!) содержат округа, а впервые они съехались (потому что из разных мест) для того, чтобы создать федерацию, которую без съезда создать было нельзя. Слово 'парламент' не английское, и это осознают и подчеркивают английские историки. Это культурный импорт из Франции, результат норманнского завоевания (1066 г.) островов. Раньше нечто похожее называлось 'вотан', имело вид собрания глав саксонских (затем датско-саксонских) родов при короле, а народное, более широкое собрание называлось, как и везде на побережье Северного моря - 'тинг', важное, тотальное собрание - 'аль-тинг'. Почему это важно? Потому что 'вотан' и 'тинг' несмотря на целенаправленное истребление и ассимиляцию саксов их далекими родственниками норманнами (офранцуженные германцы-скандинавы. . .) выжили, переродились через столетия.

Сначала узурпатор Симон де Монфор, затем другая баронская лига вынудили королей, все еще считаемых в народе (всякими там зеленоперыми робин-гудами по лесам) захватчиками, воссоздать 'вотан' Королевский Совет (после долгих веков трансформаций ставший нынешней почти декоративной палатой лордов) и созвать этот самый 'парлеман'. Который суть инородческое (тьфу, тьфу!) название доброго старого альтинга. Вот это и есть 'политическая культура' - стабильные представления о форме и функциях власти в конкретных культурных условиях. Давайте еще до конца разберемся с 'парлеман' и 'президан' (так французы произносят).

Во Франции никогда не было парламента - так, как мы его сегодня у себя понимаем, а комментаторы привыкли парламентами называть и свои, и чужие законодательные институты. Парламент во Франции был муниципальным органом, прежде всего 'третьего сословия', буржуазии. Парижский городской парламент, вопреки ширпотребным представлениям о развитии демократии - активно участвовал в ретроградском восстании против Мазарини, небезызвестной Фронде. Должности в разных парламентских ответвлениях тех времен - продавались, вполне легально.

'Парламенты' были консультативной частью власти исполнительной - решали, как выполнить спущенный сверху финплан. А вот то, что мы называем парламентом, созывалось королем и что-то впрямь решало, называлось Генеральными Штатами - во Франции и в Голландии. Именно Генеральные Штаты, расколовшись на большую часть (третье сословие плюс перебежчики-дворяне и перебежчики-священники) превратились в в Учредительное Собрание, затем в законодательную ассамблею, потом в национальную Ассамблею, наконец, в Конвент. А слово 'национальный' стало означать ОБЩЕ-народный, ОБЩЕ-страновой, ОБЩЕ-государственный. А не 'мою нацию', как у Муссолини или Гитлера. . .

Что касается президента, то нынешнее значение этого термина - нечто вроде исторической случайности. Так назывался председатель этого самого городского парламента. В Англии, в которой вместо собственного 'альтинга' или континентальных 'генеральных штатов' прижился 'парлеман', 'президан' его потерялся. Вместо него был 'спикер', что еще раз указывает на сильный германский элемент - у скандинавов на альтингах председательствовал 'годи' - судья. В Исландии столетиями записывали - 'это случилось, когда годи был. . .' ну, скажем, Торнбьерн Стурлуссон какой-нибудь. То есть, судья не только 'судил', но и 'говорил', 'говорил закон'. У нас, кстати, так и не удосужились пока создать расхожие какие-нибудь 'Запорожские хроники', а ведь гетманов была тьма. Что и выдает в нас трагическую несамостоятельность мышления.

'Президент' же появился из Америки, как вариант 'менеджера' - голландцы, под культурным влиянием которых еще десятилетия находилась Новая Англия, так называли директоров, 'председателей' (!) правления, совета директоров крупных торговых компаний. Сначала и у американских президентов было власти всего ничего. Но потом. . . обычная, в общем, история, нам знакомая не понаслышке. Вернемся домой.

Смысловые извращения

Центральная Рада вообще-то никакой радой не была, а была региональной, несколько спонтанно возникшей думой, по образу российской, частью из украинских членов российской Думы, которую несколько раз собирал Николай II. На свою голову. Избиралась эта дума, потом рада - с существенным имущественным цензом. И хотя М. Грушевский был президентом всего один день, но тогда мы были ближе к смыслу - 'президента', то есть председателя избрал 'парламент'. Естественный человек и самый эффективный правитель в тот период, генерал Скоропадский - назвал себя гетманом, и отдаленное право на это имел. И не зря столько продержался. А гораздо более сильный Петлюра - 'генеральным отаманом' - и плохо кончил. Как корабль назовешь. . .

Затем все перевернулось - парламентаризм в классовом понимании достиг апофеоза, мы стали социалистической (!) республикой Советов (!). Но и здесь, пусть и русско-марксистская, но аутентика! Не было раньше нигде 'республик советов', да еще и социалистических. Перекликается, конечно, с французской коммуной, а до того - с Комитетами Конвента и комиссарами Республики. Но суть отлична - родилось тоталитарное государство со своей системой смыслов. Генеральный секретарь, первые, вторые секретари, Политбюро, съезд (!) делегатов, потом народных (!) депутатов. Сложная, комплексная, внутренне непротиворечивая система, где-то эволюционирующая, как и все, в архаизм, но все происходит естественным образом. . . Но тут захотелось нашим вождям выглядеть 'цивилизованными' (кстати, Твен издевался над этим словом, в романе 'Гекельберри Финн', романе, прежде всего о рабовладельческой Америке, он намеренно пишет 'sivilized' вместо 'civilized') и вместо наркомов появились 'министры'. . .Хотя их не назначал король и не выдвигал парламент.

Получение независимости нас ничему не научило, насчет названий кораблей. Бац - и получили снова президента (тогда главу государства и исполнительной власти), парламент (Верховную Раду, то есть как бы 'бывший' Верховный Совет почти бутафорской УССР), писали президента с большой буквы, создавали мучительный синтез-плагиат из конституций США и Франции. А ведь их не просто так писали! За ними столетия реальных потребностей разных общин и сословий, каждое слово имеет смысл, каждый оборот местного права. Сегодня в нашей Конституции черт ногу сломит - единственный позитив в том лишь, что убрали, наконец 'главу' исполнительной власти, в определенном смысле - 'зд?йснював контроль над. . .'. Это было первое за 14 (тогда) лет осмысленное действие общества.

Может быть, скоро услышим по радио - 'наказний отаман Укра?ни у присутност? генерального писаря з?брав на нараду двадцять чотири полковники та наказного генерал-отамана Республ?ки Крим, бургом?стра в?льного м?ста Ки?ва. . .'. Смешно звучит? А 'председатель правления Североамериканских Соединенных Штатов встретился с квартирмейстером, боцманом флагманского корабля и главным канониром флота'? И ничего, просто американский Совбез заседает. Кстати, в украинском случае именно так бы это выглядело, если бы действовали конституционные 'Статьи' Ф. Орлика. Непонятно, как бы Орлик смог управлять страной при такой либеральной Конституции - почти все значимые украинские города тогда имели Магдебургское право, университеты тоже были свободными, но . . . Временами кажется, что тот гетман был гораздо более рационален, нежели творцы нашей государственности, написавшие сотни страниц пожеланий, но играя по чужим правилам.

Максим Михайленко
("Politics.in.Ua", Украина)